На момент начала Великой Отечественной войны Лидии было 1 год 3 месяца, а Евгению – 8 лет. Отца, Ефрема Васильевича, призвали на войну в первые же дни вместе с другими жителями деревни Лыстем и других деревень Узинского сельсовета, военкоматом Старо-Зятцинского района. Все призванные были включены в состав 98 стрелковой дивизии 22 КА и отправлены в Белоруссию. Фекла Андреевна получила только одно письмо от мужа, а в начале 1942 года получила повестку о том, что Ефрем Васильевич пропал без вести… Лидия Ефремовна вспоминает: «Мама рассказывала, что когда отец уходил с другими призывниками в военкомат, я стояла на окошке в красном платье, он оглянулся с дороги и вернулся, чтобы еще раз с нами попрощаться, как будто почувствовал, что больше никогда нас не увидит… Все годы войны я весь день проводила одна, т.к. мама должна была работать. Никаких яслей и детских садов тогда не было. Какое-то время за мной следил мой брат Женя, он меня кормил и мыл холодной водой из колодца, но потом, как ему исполнилось 10 лет и его обязали выйти на работу. Мама оставляла мне стакан молока (у нас была корова) и кусок хлеба из лебеды на столе. Дом мама закрывала на ключ. Уходили на работу, как только рассветало, и возвращались с заходом солнца. Но не всегда мне удавалось поесть, т.к. пока я спала, девочка Нюра, на 2 года меня старше, повадилась съедать мою еду. Ее семья жила напротив нас, через дорогу, у них не было коровы. И она тоже была голодной. Она разрезала веревочку, которой были связаны створки окна (дом был маленький и низенький), залезала в окно и съедала мою еду. И так же убегала через окно. Когда я уже подросла чуть, сама находила себе пропитание – съедобные корни лопуха, стебли дикой редьки, щавель, ягоды и грибы, собирала лебеду. Мама пекла хлеб из семян лебеды, натертого картофеля и муки. Казалось, что вкуснее хлеба нет! Весной искали в полях мерзлую, подгнившую картошку, ее тоже натирали на терке и, чуть-чуть добавив муки – пекли лепешки. Мама работала на полевых работах, а Женя со сверстниками и другими мужиками, которые по здоровью или возрасту не были призваны на войну, копали силосные ямы, работали в полях, на ферме, на лесозаготовке. С подростков спрашивали, как со взрослого человека. За тяжелый труд мама и Женя были награждены медалями «За доблестный труд в ВОВ 1941-1945г.г.». Жене на окончание войны было 12 лет… Не было в колхозе лентяев, хорошо работали все!» Мама с болью вспоминает голод во время войны:- «С каждого двора собирали все, даже картошку выгребали из подпола, «Все для фронта, все для победы!», а колхозники были еле живы от голода, ели все, что можно есть. И после войны ситуация с едой была не лучше. Теперь нужно было кормить города – там восстанавливали заводы, строили новые дома». Вспоминала изнуряющий труд мамы и брата Жени: «В колхозе работали от зари до зари, не разгибая спины, а придешь домой, скотину надо обиходить, какую-то еду приготовить. Вот и ложишься спать после полуночи, а с рассветом уже встаешь и бежишь на работу. Работали за трудодни, на которые должны были выдавать часть урожая, но часто получалось, особенно после войны, что ничего не давали, вот и работали только за палочки в тетради бригадира. Однажды маме за работу в качестве оплаты выдали немного муки. Она послала меня получить ее. Муки было столько, что я несла ее в чашке. И так была голодна, что по дороге всю муку вылизала! От мамы мне попало сильно, рука у нее была тяжелая, трудовая. Мама плакала, она могла бы сварить с этой мукой похлебку, и была бы сыта вся семья…Не помню, куда подевалась корова, наверное, мама ее продала. После войны была коза. С молоком все-таки было сытнее жить. Но и тут пришли какие-то люди, увели козу, сказали, что на нужды страны… Мама сильно плакала.