Мать: Исупова Ксения Дмитриевна, уроженка деревни Гаинцы. Отец: Исупов Владимир Иванович, уроженец поселка Валамаз. Уважаемый в деревне человек, играл на баяне. В самом начале войны был призван в армию. Погиб 2 февраля 1942 года. Родилась она двойняшкой. Сестра в младенчестве умерла. Было ещё две старшие сестры 1936 года и 1938 года рождения и старший брат, который в 5 лет умер. Голод был сильный, хлеба не знали, не знали, что такое сладкое. Лыко ели. Мама сходит в лес, лыко надерет с липы. Потом лыко мололи на меленке. Потом в это перемолотое добавляли картошку, и из этого пекли хлеб. Из зерна крупу делали. Летом выручала крапива. Щи из нее варили, еще куда-то добавляли. Сныть везде была, яблоня была. По весне пистики собирали. Грибы собирали. Весной мороженую картошку собирали, получали из нее крахмал, заваривали киселек. Дома в огороде садили картошку, морковь, капусту. Помидоров и огурцов не было. Колоски тайком собирали. Этим и выживали. Иногда мама заварит из ржаной муки киселек (завариху). Машу на печь садила, воровски кормила. В детстве очень маленькой была, родилась в 1 килограмм 800 грамм. Сладостей не было. Как-то раз в 6-м классе приболела, в школу не ходила. И ребята школьники принесли ей стакан песка. Как это было много! Песок купил зять в городе Глазове и поделился с ними. С хлебом начали жить с 1959 года. Хлеб дадут, так еще надо хлебом корову поить. А то она ходить не сможет, падать будет и молока не даст. Варили самогонку. Для нее использовали картошку и хлеб. Брагу сливали скотине. По ночам варили, чтобы никто не видел. Нельзя было, под запретом. Государству сдавали всё. Например, им с хозяйства нужно было сдать 4 килограмма масла. Если чего-то не хватало или не было своего, то покупали. Ходили босиком, нечего было носить. Мама сама плела лапти. Пенсию на папу давали только 73 рубля, а лапти стоили 75 рублей. Даже на лапти не хватало. Кто был на производстве, тем давали деньги. Кто работал в колхозе, тем деньги не давали. У нее отец ушел с производства, со стеклозавода в Валамазе. Старшие сестры ходили в школу, а она одна оставалась дома. Станет на подоконник и кричит: «Тетенька, когда мама с работы придет?», «Дяденька, когда папа с войны придет?» Мама работала в колхозе свинаркой. Выходных не было, работала с утра до поздна. Виделись мало. Чтобы ей одной дома не оставаться и как-то прокормить семью мама принимала постояльцев. Дом был большой, пятистенный. В одной части жили дедушка с бабушкой, а в другой половине их семья. В деревне был химлесхоз. Так вот у них печь развалилась, и они пекарню оборудовали в их доме во второй половине. Так были они там два сезона. Печь была большой, в ней пекли они хлеб. За это давали раз в десять дней одну булку хлеба. Колхоз был очень бедный. Деревня очень голодала. Иногда мама ходила в другую деревню, приносила солод. Его понемногу ели. Один раз мама пришла с сенокоса, а девочки сидели на лавочке. Они ей говорят: «Мы есть хотим». А она как заревет: «Чем кормить то, нечем». В колхозной конторе упала печка. Опять к ним пришли, пока печка будет ремонтироваться. В доме, во второй половине, была колхозная контора. За это им в качестве оплаты было отопление дома. Дрова готовили сами. Контора пробыла в их доме десять лет. На чердаке сушили полешки. Их использовали в качестве топлива для машины. В колхозе была машина с деревянными бортами и ездила на дровах. Вместо двигателя у нее был «самовар», в него ложили полешки, как паровоз. Сестры ходили в школу, чтобы одной дома не оставаться, тоже пошла в школу. Было тогда ей 6 лет. Мама даже сразу не узнала об этом. Проучилась 4 года. В 10 лет закончила начальную школу. Училась хорошо. Потом в 10 лет стала работать техничкой. Мыла пол в колхозной конторе. Сначала было интересно, потом привыкла. Трудно было. Грязи было много, особенно когда правление колхозное собиралось. За работу с 10 лет давали трудодни. На трудодни давали 200 грамм муки. Однажды украли горстку муки. Много ли было в детской руке? Так кладовщик маме выговор сделал. Очень голодно было. Когда техничкой работала, то сама всю зиму пилила дрова, уборку делала. В школу в пятый класс в тот год не ходила. Школы старше в деревне не было. Надо было ходить в село Васильевское за 9 километров. Позже продолжила учебу. В лаптях ходили. Все ноги грязные, сырая, уставшая. Придет в школу, сядет за парту и не слышит, что говорят, потому что засыпала. Походила два месяца. Учительница говорит: «Отвечай». А она не знает, молчит. Больше не стала ходить в школу. После пошла в школу в дерене Логово. Там была построена церковь. Ее переоборудовали под школу. Учебные кабинеты были, было холодно, замерзали. Зимой, пока в классе сидели, снег, который в лапти по дороге набивался, даже не таял. Так и сидели 5 уроков, ноги калели от холода. Ходили за 7 километров. Жили там же в деревне Логово на квартире. На выходные ходили домой. Потом нашли тропку за 3 километра через лес. Видали волков, лосей. Волки в стороне проходили, ребята любовались ими. Детей много было, человек 5-7, поэтому не боялись. Весной, когда луга разливались, старшие мальчики переносили младших по одному. До деревни было 3 километра и по деревне еще с 1 километр. Дом у них был первым от дороги Красногорское-Валамаз, а школу надо было идти в другую сторону. С собой носили картошку, молоко, хлеб. Закончила семь классов. После 7-го класса пошла работать. Все дети с 5-7 лет работали. Телят, свиней колхозных пастушили. С утра выходили, босиком, холодно было. Маме помогали в свинарнике. За огородами были поля с зерном, картофельное поле. Когда пастушили колхозный скот, нельзя было допустить их на поля. Мама только говорила: «Хоть всю картошку пусть съедят свиньи, только поле ржаное не тронули». Колоски собирать ходили. Садили турнепс, репу для колхозной скотины. Все поля пололи. Все работали, выходных не давали. Иногда мама отпрашивала детей для уборки в доме. В выходные дни полы мыли, прибирались в доме. Заготавливали корма для домашней живности. Когда заготовят для колхоза, потом себе готовили. В 14 лет пошла работать в тракторную бригаду. Зять, Исупов Александр Прокопьевич, муж старшей сестры был трактористом. Он взял ее к себе, и они работали в паре. Была помощником тракториста. Пахали, сеяли лен, пшеницу. Работа была очень тяжелая. Трудно было поднимать прицеп, очень тяжелым был. Пахали даже ночью. Зять работал хорошо, нормы перевыполнял. За это в Москву дважды отправляли. Если твердая земля, дорога попадалась, то плуг выскакивал из земли, а это был минус в работе. Ей нужно было следить за глубиной вспашки. А пыль какая была, когда под зябь пахали, боронили. Пить хотелось. Воды не было, посуды не было, бутылки даже в доме не было. Возьмет тракторное ведро, которым солярку заливали. Из лужи грязной воды наберет, сама попьет, и тракторист попьет. Сколько зять просил, уговаривал поехать учиться на тракториста. Но она не поехала, города боялась. Когда зять трактористом работал, помогал немного с хлебом. На деревне магазина не было. Пенсию на папу 4 рубля получила, пошла в Бараны, купила ситец на платье. До сих пор помнит это платье. Сама его сшила, у них машинка швейная была. Когда маленькая дома сидела одна, сколько добра у мамы резала. Куклам всё платья шила. Потом маме, сестрам платья шила. Бабушкам кофточки шила, кто что попросит, то и шила. Когда в Валамазе жила, тоже шила. Фуфайки осенние, зимнее шила. Себе шила и другим. Учиться бы куда-то, паспорт не давали. В последствии нигде не училась. Вышла замуж. В колхозной конторе дали справку, которая была за место документа о заключении брака, паспорт достала. Уехала жить в Валамаз. Там работала на стеклозаводе. Работа была тяжелая и вредная для здоровья. Работали посменно. Стаж работы составлял более 41 года. По выходе на пенсию не зачли трудодни с 10 лет, только с 14 лет, не учли статус «дети войны». Стаж работы взяли толькло39 лет. Потом из Валамаза переехали в село Красногорское. С мужем, Пушкаревым Николаем Аркадьевичем, прожили около 60 лет. Вырастили троих дочерей и сына. Есть внуки.