Рассказ Соломиды Степановны. "Детство моё выпало на военное и послевоенное время, оно было очень трудным. В 1941 году отца забрали на фронт, и мы, четверо детей, остались с матерью. Она целыми днями работала в колхозе, выходных не знала, и мы её видели редко. Всё детство меня преследовало постоянное чувство голода, очень хотелось хлеба. Маме на трудодень давали всего по 200 граммов муки. Из неё пекли лепёшки, мешая с картошкой, крапивой или осотом. Картошку ели вместе с кожурой, а после Нового года она обычно заканчивалась. Летом нас спасали ягоды и грибы. Одежда была вся домотканая. Летом бегали босиком, зимой носили лапти. Помню, мама выстирает платье — и сидишь голышом, потому что второго просто нет. Первые послевоенные годы легче не стали. Хлеб уже можно было купить, но у нас не было денег. Школа находилась в пяти километрах от дома, в Красногорье. Уйдёшь туда голодным, вернёшься — а дома есть нечего. Ляжешь на полати и уснёшь, какая уж тут учёба. Когда становилось совсем невмоготу, старшие сестра и брат ходили по деревням побираться. Однажды ночью брата забрала милиция: двенадцатилетний мальчишка украл у соседей морковь с грядки. Его отправили в колонию для малолетних преступников в город Сарапул. Мама так убивалась, рыдала, но каким-то чудом ей удалось его вызволить. Она ходила к нему пешком, иногда удавалось поймать попутку. Училась я только семь классов и закончила школу лишь в 1954-м. Учиться дальше возможности не было — нужно было зарабатывать на жизнь. В пятнадцать лет я уже работала на железной дороге в посёлке Менил. Затем, в шестнадцать, устроилась в Глазове в артель «Металлопром» учеником токаря и на стройку, где мы строили общежитие. Морозы стояли сильные, а у меня даже валенок не было. Так и работала зимой в резиновых сапогах. Вот ноги и болят с тех самых молодых лет. Отец наш погиб. Точно год не помню, пришло извещение, что он пропал без вести."