Рассказывает Клавдия Ивановна: «Жили мы втроём: мама, Копысова Ефросинья Петровна, сестра старшая Аля, она с 32-го года, и я. В десять лет пошла я в Селеговскую семилетку. Учителя у нас хорошие были — Анна Николаевна Лямина и Михаил Егорович. Они нас читать-писать учили. Ребята со всех деревень съезжались, класс большой был, человек тридцать. В школе хоть и война шла, а всё равно кормили. Похлёбка горячая из муки да картошки — это уже праздник. На каникулах мы тоже без дела не сидели, колхозу помогали. Помню, ходили все вместе с учителями по дворам, золу собирали, куриный помёт. Всё на поля носили, для урожая. Четыре класса я закончила, а в четырнадцать лет уже пошла работать в колхоз «Искра». Кем только не была, но в основном дояркой. Двенадцать коров руками доила. Мы ведь тогда сами за всем следили: и пасли их, и сено заготавливали. Коромыслом воду из речки таскали, чтобы стадо напоить. Замуж вышла в двадцать лет за Быданова Анатолия Ивановича. Муж мой бригадиром работал. Его люди очень любили, потому что он добрый был, трудолюбивый, ответственный. Да вот только недолго мы с ним пожили. Умер он в 36 лет, от воспаления лёгких... Я одна троих детей подняла. Сейчас вон какая радость — четыре внучки, три внука, пять правнуков! Что про войну сказать... Голод страшный был. Ели лебеду, крапиву. Мама наша то дома, то на лесозаготовках. Холодно было. Мы, девочки, картошку в углях испечём — и на печку греться, в избе-то стыло. Кожуру картофельную в щели между брёвнами складывали, а весной её выковыривали и ели. Картошки садили мало, землю-то вручную вскапывали. Бедно жили, ой бедно. Одежды никакой, если что и есть — так изношенное всё. Из обуви одни лапти. Но знаете, что скажу? Не унывали. Идёт народ на жатву или сено косить — песни поют. Помогали друг другу, добрые люди всегда находились. После войны полегче стало».