Со слов Анны Ивановны: «Я ведь мухинская, наша деревня Мухино тут рядом совсем. Мне было семь лет, когда война началась. Помню, как в 41-м пошла в первый класс — мы тогда в селе Васильевском учились. А десятилетку я уже в Красногорском заканчивала. Что про детство военное рассказать? Лето наступало — и всё, не до гуляний. Мы, ребятня, все в колхозе «Мухино». Я и на покосе была, и лен полола. Ручонки-то маленькие, а работать надо с утра до вечера, норму взрослую выполнять. За трудодни работали. Знали, что фронту хлеб нужен. А ещё я была почтальоном. Это мне председатель колхоза поручил, доверил. Худенькая девчонка, косички торчком, а сумка через плечо почти с меня ростом. Каждый день, отработав в поле, часов в пять-шесть вечера, брала я сводки, отчёты колхозные и шла в Васильевское. Семь километров туда, семь обратно. И зимой в пургу, и осенью в грязь по колено. Шла одна через лес, бывало, страшно. Но кому-то же надо было нести эти вести. В сумке у меня чего только не было. Газеты довоенные, которые зачитывали до дыр всем селом. Сводки Информбюро — их ждали как воздуха: «Наши наступают!», «Освободили город!» Это был праздник. Письма-треугольнички... Вот их раздавать было счастьем. Бежишь к дому, стучишь в окно, а оттуда мать или жена выбегают, руки трясутся, берут этот листочек... А похоронки... До сих пор, как вспомню, так сердце заходится. Тяжелее ноши не было на всём белом свете. Несёшь её и думаешь: господи, может, ошиблись? Может, не тому несёшь? Подходишь к калитке, а ноги ватные. Как постучать? Как посмотреть в глаза матери, которая сына ждала? Скажешь два слова: "Ваш муж... Ваш сын..." — и бежишь прочь, пока крик позади не услышишь. Прибегала домой, падала на кровать лицом в подушку и выла тихонько, чтобы мама не слышала. После такого долго есть не могла. Потом школа кончилась. Уехала я в Глазов, в институт поступила. Математику всегда любила, цифры — они честные, в них нет лжи. Выучилась, и направили меня сюда, в Курью, в среднюю школу. Так здесь и осталась. Сорок два года в одном кабинете, у одной доски. Тысячи детей прошли перед глазами. Для меня каждый ученик был важен. Хотелось не просто формулы вбить, а научить думать, логику понимать. Чтобы твёрдо стояли на ногах в этой жизни. А жизнь она вон какая длинная оказалась. Бог дал нам с мужем троих детей. Теперь вот внуки взрослые, семеро их у меня. И даже правнуки уже есть, пятеро бегает! Большая семья — моё главное богатство. Так и прошла моя жизнь. От детской сумки почтальона в войну — до мела и указки на сорок с лишним лет. Много всего было, всякого. Но если бы вернуть назад — я бы снова той девчонкой по грязи и снегу с похоронками в сумке пошла. Потому что кто-то должен был это делать. Иначе нельзя».